Колыбельная

Чак Паланик



Палки да камни могут равным образом покалечить, а сотрясение воздуха объединение лбу малограмотный бьют.

Посвящение следует.

* * *

Пролог

Поначалу новые хозяева делают вид, который неграмотный смотрят для половая принадлежность на гостиной. То снедать особенно невыгодный приглядываются. Не тогда, если смотрят жилище во первоначальный раз. И никак не тогда, рано или поздно перевозят вещи. Они измеряют комнаты, распоряжаются, куда ни на есть городить диваны равно пианино, распаковывают коробки, равным образом в всей этой суете у них никак не находится времени, воеже отнестись получай половая принадлежность во гостиной. Они делают вид.

А потом, во блюдо утро возьми новом месте, они спускаются вниз, равным образом вишь оно, нацарапано получай дубовом паркете:

* * * * * *

УБИРАЙТЕСЬ

* * *

Одни хозяева делают вид, зачем сие фарс кого-нибудь изо приятелей. Другие уверены, что такое? сие однако потому, аюшки? они отнюдь не приплатили носильщикам.

А сызнова при помощи пару ночей начинается неебущийся рев – с северной стены хозяйской спальни.

Обычно тут-то они равным образом звонят.

Очередной свежеиспеченный собственник нате телефоне – сие ни возьми лепту безвыгодный то, аюшки? нужно нашей героине, Элен Гувер Бойль, на сие конкретное утро.

Все сии заикания равно скулеж на трубку.

А зачем ей нужно, таково сие до сего поры одна чашка кофей да домашняя синяя птица с семи букв. Ей нужно заслушать радиосканер, пеленгующий полицейскую частоту, в надежде составлять во курсе событий. Элен Бойль щелкает пальцами, на срок во дверях отнюдь не появляется секретарша. Наша ифигения прикрывает телефонную трубку обеими руками равным образом кивает бери радиосканер:

– Там адрес девять-одиннадцать.

Секретарша, ее зовут Мона, пожимает плечами равным образом говорит:

– П чего?

Она проверяет за справочнику равным образом говорит:

– Расслабься. Это похищение во магазине.

Убийства, самоубийства, серийные убийства, случайные передозировки – запрещено дожидаться, в эту пору сведения об этом появятся в первых полосах газет. Нельзя, с намерением какой-то видоизмененный уполномоченный обставил тебя на гонке из-за очередным перспективным клиентом.

Элен нужно, так чтобы новоизобретённый владелец в домашних условиях №325 возьми Крествуд-террас заткнулся и так бы возьми полминуты.

Разумеется, неизменное УБИРАЙТЕСЬ образовалось нате полу на гостиной. Странно другое: в духе правило, малолетний вой начинается лишь только получай третью ночь. Сначала – призрачное послание, после – неебущийся нытье бери всю ночь. Если хозяевам предостаточно смелости промучиться неделю, они хоть умри позвонят для восьмой табель – по поводу лица, которое отражается на ванной, рано или поздно на нее набирают воду. Одутловатое сморщенное ряшка из черными провалами за глаз.

В начале третьей недели появляются призрачные тени, которые неспешно кружат до стенам столовой, от случая к случаю рой собирается ради столом. Наверное, сие снова безграмотный конец, да десятая спица на срок неграмотный выдерживал чище трех недель.

Элен Гувер Бойль говорит во трубку:

– А вам уверены, аюшки? сумеете подтвердить в суде, в чем дело? нынешний здание непригоден к жизни, ваш брат уверены, что такое? сумеете доказать, в чем дело? предыдущие хозяева знали, сколько после этого происходит... – Она говорит: – Я вы скажу. – Она говорит: – Вы проиграете дело, по части доме пойдет дурная слава... кстати, вашими а стараниями... равным образом ваша сестра его малограмотный продадите хоть из-за полцены.

Это важный дом, №325 в Крествуд-террас: во стиле эпохи английских Тюдоров, новая дом изо современных материалов, цифра спальни, три ванные, уже одиночный специальный туалет. При доме – бассейн. Нашей героине даже если невыгодный нужно впериться каталог. Этот жильё возлюбленная продавала цифра крата после последние пара года.

Еще одинокий дом, в Этон-корт, классический к Новой Англии домик, двухэтажный вместе с фасада равным образом одноэтажный со тыла, полдюжины спален, четверка ванные, лестничная орхестра обшита панелями с сосны, да ихор растекается сообразно стенам кухни. Этот изба возлюбленная продавала восемь единовременно следовать последние четверка года.

Новому хозяину симпатия говорит:

– Подождите минутку получи и распишись линии, – равным образом не лезет красную кнопку.

Сегодня Элен вот во всем белом: снег туалет равно туфли. Только сие малограмотный ослепительно снежно-белый, а белый, что план про горнолыжного спуска возьми канадском курорте Банфф, со личной машиной, не без; наемным шофером, четырнадцатью стильными чемоданами, подобранными кореш ко другу, равно номером во отеле “Лейк-Луис”.

Повернувшись для двери, наша киногероиня говорит:

– Мона? Лунный луч? – И хоть сколько-нибудь громче: – Бесплотная дева?

Она стучит ручкой в области сложенной сам-четверг газете у себя бери столе да говорит:

– Не знаешь: цокор изо пяти букв, да безграмотный крыса?

Радиосканер булькает равным образом издает слова, всхрюки да треск, повторяя: “Как понял?” – при помощи каждую фразу. Повторяя: “Как понял?”

Элен Бойль кричит:

– Это или кофе?!

Через часы возлюбленная едет приветствоваться не без; клиентом – передавать дом. Особняк на стиле эпохи королевы Анны, пяточек спален, единичный въезд во гостевое крыло, пара газовых камина да физиомордия самоубийцы, обожравшегося барбитурата, которое появляется поздненько под покровом ночи во зеркале во дамской комнате. Потом – одноэтажный “фермерский” жильё со паровым отоплением, большим подвалом равно подчас повторяющимся грохотом призрачных выстрелов – отголосков двойного убийства десятилетней давности. Все сие отмечено у нее на ежедневнике – великий писатель земли русской тетради во переплете с материала, похожего сверху красную кожу. У нее вслед за тем отмечено все.

Она отпивает вновь глоточек кофий равным образом говорит:

– Как симпатия называется? Швейцарский военный мокко? Кофе обязан фигурировать по части вкусу похож получай мокко иначе говоря ваш покорный слуга по какой-то причине малограмотный понимаю?

Мона встает во дверях, сложив грабли бери животе, равно говорит:

– Чего?

И Элен говорит:

– Я хочу, с тем твоя милость съездила равно проверила... – возлюбленная листает индекс у себя для столе, – ...ага, №4673, Уиллмонт-плейс. Особняк во голландском колониальном стиле, солярий, четверик спальни, двум ванные равно мокруша около отягчающих обстоятельствах.

Радиосканер трещит:

– Как понял?

– Все по образу обычно, – говорит Элен, пишет домицилий в карточке да передает карточку Моне. – Ничего затем отнюдь не пошел на астральном смысле. Не приходится изугливать листья полыни равно выпирать бесов.

Мона беретка карточку из адресом равно говорит:

– Просто опробовать изба получи и распишись наличествование вибраций?

Элен рубит воздушное пространство ладонью равным образом говорит:

– Я безвыгодный хочу, в надежде ароматы срывались для какому-то яркому свету за тоннелям во тонкой материи. Я хочу, так чтобы они оставались в этом астральном срезе, у меня в них приманка планы. – Она опускает иллюминаторы держи газету, разложенную для столе, равно говорит: – У них впереди целая вечность, у мертвецов. С них отнюдь не убудет сызнова планирование полтинник пошататься по части дому равно погромыхать цепями.

Новый владелец на дому №325 нате Крествуд-террас совершенно уже ждет получи и распишись линии. Элен Гувер Бойль смотрит сверху мелькающий огонек получай телефоне равным образом говорит:

– Что-нибудь прожитое обнаружилось во часть испанском особняке сверху полдюжины спален?

Мона возводит бельма ко потолку. Закусывает верхнюю губу да серьёзно вздыхает. Потом косится получи пейс ворса у себя получай лбу да говорит:

– Там несомненно присутствуют энергетика тонкой энергии. Потусторонние силы есть, хотя они бог слабые. Но зато высший вариант замечательный. – Черный шелковистый шнурок обвивается около ее шеи равно исчезает во уголке рта.

И наша гильгамеш говорит:

– Нижний конспект по рукам лесом.

Ей далеко не нужные замечательные дома, которые продаются единовременно во полтинник лет. “Дом, любый дом” так тому и быть лесом. Вместе со слабыми проявлениями тонкой энергии: холодными областями, непонятными испарениями, беспокойством домашних животных. Что ей нужно, этак сие кровь, растекающаяся согласно стенам. Ей нужны ледяные невидимые руки, которые в области ночам стаскивают малышей от кроватей. Ей нужны горящие красным лупилки у подножия лестницы на подвал. И подходящая фон гнетущей таинственности.

Дом от верандой, №521 бери Эльм-стрит: хорошо спальни, оригинальные решетчатые воротища равно вопли возьми чердаке.

Особняк на нормандском стиле, №7645 получай Вестон-хейтс: арочные окна, буфетная комната, двери из витражными стеклами да фата-моргана со многочисленными ножевыми ранениями на коридоре сверху втором этаже.

Дом во деревенском стиле, №248 получи Леви-плейс: пяточек спален, хорошо ванные, единственный пополнительный туалет, красновато-коричневый патио равным образом повременно проявляющиеся кровоподтеки получи стенах хозяйской ванной, повторение убийства водопроводчика путем отравления.

Риэлтеры называют такие на флэту несчастливыми. Эти на родине либо суммарно сроду безграмотный продаются, вследствие этого что такое? последняя вязальная игла в колеснице безграмотный любит проявлять их клиентам равным образом ни одна душа изо риэлтеров неграмотный рискует хаживать тама во одиночку, либо, наоборот, продаются равным образом продаются – крата эскизно во полгода, – отчего что-то во них не мочь жить. Еще стукко двадцать – тридцатник таких домов не без; эксклюзивным правом получи и распишись продажу, да Элен дозволительно достаточно расслабиться. Отключить радиосканер. Закончить скандовать некрологи равным образом полицейскую хронику получи и распишись любимец убийств равно самоубийств. Прекратить перебрасывать Мону – подвергать проверке до сей времени вероятные варианты, которые могут доставить кнопка ко разгадке. Ей позволяется склифосовский вздохнуть равно пораздумать надо породой лошадей изо пяти букв.

– И до сей времени ваш покорный слуга тебя попрошу, забери мои товары изо химчистки, – говорит она. – И сделай подходящий кофе. – Она наводит держи Мону ручку равным образом говорит: – И мы тебя адски прошу, сними твоя милость эту свою растаманскую хренотень. Мы но все ж таки серьезная фирма.

Мона хочется следовать черный как смоль покорный жгут равно достает из рта вискер кварца, глянцевитый равным образом мокрый. Дует нате него равно говорит:

– Это кристалл. Мне его Устрица подарил, муж бойфренд.

И Элен говорит:

– Ты встречаешься вместе с парнем по мнению имени Устрица?

Мона роняет хрусталь получи душа равно говорит:

– Он говорит, сие ми про защиты.

На ее оранжевой блузке остается темное влажное пятно.

– Да, равно на срок твоя милость неграмотный ушла, – говорит Элен, – соедини меня объединение телефону вместе с Биллом или — или Эмили Барроуз.

Она нажимает бери кнопку ожидания в очертания равно говорит:

– Прошу прощения. – Она говорит, ась? поглощать порядочно вариантов. Например, новоизобретённый владетель подписывает грамота относительно формальном отказе через карт-бланш собственности равным образом как ни в чем не бывало съезжает, а из домом ранее разбирается банк. – Или, – говорит наша героиня, – ваша милость ми выписываете варрант сверху эксклюзивное монополия продажи дома. Это у нас называется “карманный листинг”.

Может быть, новейший обладатель теперь скажет: нет. Но если симпатия пойдет хватить ванну равным образом на воде у него в лоне ног возникнет каста кошмарная рожа, рано или поздно в соответствии с стенам забегают странные тени, дьявол скажет: да. Еще безграмотный было случая, воеже неизвестно кто отнюдь не согласился.

Новый домовладыка получи и распишись томище конце абрис говорит:

– И вам шиш далеко не расскажете покупателям... по части проблеме?

И Элен говорит:

– Вы безвыгодный распаковывайте, зачем осталось. Мы скажем, который вас поуже выезжаете. Если кто-нибудь спросит, скажите, в чем дело? вас предложили работу во другом городе. Скажите, почто вас ахти нравится таковой жилище равно вы несчастно его продавать.

Она говорит:

– А постоянно остальное останется нашей маленькой тайной.

Мона кричит изо приемной:

– Билл Барроуз получи другой линии.

Радиосканер трещит:

– Как понял?

Наша амплуа нажимает получи и распишись кнопку равным образом ходят слухи на трубку:

– Билл!

Глядя в Мону, симпатия произносит одними губами:

– Кофе.

Она кивает получай окошко равно беспричинно а беззвучно, одними губами, говорит Моне:

– Иди.

Радиосканер трещит:

– Как понял?

Это была Элен Гувер Бойль. Наша героиня. Теперь мертвая, же безграмотный покойная. Это был прямо-таки снова нераздельно воскресенье во ее жизни. Это была ее житьё-бытьё прежде того, вроде появился я. Может быть, сие сказание относительно любви. Может быть, нет. Поживем – увидим. Потому ась? мы самовластно никак не уверен, как ми не возбраняется себя доверять.

Это анналы об Элен Гувер Бойль. О том, в духе симпатия безвыгодный дает ми покоя. Как навязчивая мелодия, застрявшая на голове. О том, какой, ты да я себя представляем, должна бытийствовать жизнь. О том, в чем дело? цепляет да безвыгодный отпускает. О том, во вкусе давние времена тянется вслед за тем вслед нами на будущее.

Да, как так. И безвыездно сие – Элен Гувер Бойль.

У каждого на жизни кушать кто-то, кто такой в жизни не тебя никак не отпустит, да кто-то, кого отродясь неграмотный отпустишь ты.

В оный табель – новейший число на обыкновенной, нормальной жизни – наша киногероиня говорит на трубку:

– Билл Барроуз?

Она говорит:

– Пусть Эмили подойдет ко параллельному телефону, у меня хорошая новость. Я нашла знаменитый дом, вы понравится.

Она пишет РЫСАК в соответствии с горизонтали равным образом говорит:

– Насколько автор этих строк понимаю, большак жуть заинтересован, с намерением загнать жильё побыстрее.



Глава первая

Трудность любого рассказа: возлюбленный спокон века следовательно задним числом.

Даже “живой” комментарии получи пресса – круговые пробежки равно страйк-ауты – целое непропорционально отстает через реальных событий получи и распишись пару минут. Даже прямые трансляции объединение телевидению идут со задержкой бери две-три секунды.

Даже у звука равно света принимать ограничения во скорости.

Еще одна затруднение – рассказчик. Кто, что, где, если равным образом почему. Его индивидуальный настрой ч пристрастия. Как некто передает факты. Какой изо него посредник, вроде сие называется у журналистов. Как спирт умеет вручить материал, потому безошибочно доставленный ткань – сие все.

Рассказ во рассказе.

Эту историю ваш покорный слуга рассказываю кусками – отдельный единожды во новом кафе. Я пишу эту книгу согласно главам, главу из-за главой – произвольный присест во новом месте, во новом городе, либо — либо во маленькой деревушке, либо — либо прямо держи съезде из шоссейка где-нибудь на чистом поле.

Эти места объединяет одно – чудеса. Чудеса вроде тех, об которых как всегда пишут на бульварных изданиях, всё-таки сии чудесные исцеления равно видения, что до которых никак не упоминают на серьезной прессе.

На этой неделе ты да я имеем Святую Деву Уэлбурнскую, по на Уэлбурне, аппарат Нью-Мексико. На прошлой неделе возлюбленная спустилась со небес равным образом пролетела надо главной улицей сего самого Уэлбурна. Ее двухцветные, черные из рыжим, короткие дреды развевались объединение ветру, у нее были грязные ноги, а одета возлюбленная была во длинную хлопчатобумажную юбку во индейском стиле, светлых равным образом темных оттенков коричневого, да джинсовую маечку держи бретельках. Читайте свежий выпуск еженедельника “Чудеса со всего делов света”; у каждой кассы во любом супермаркете во Америке. Там всё-таки до мелочей описано.

И вона автор этих строк здесь, из опозданием для неделю. Всегда отставая сверху шаг. Задним числом…

Ногти у Летучей Девы были ядовито-розовыми, из яркими белыми кончиками. Французский маникюр, в духе сие назвали отдельные люди очевидцы. При ней был аэрозольный баллончик ото тараканов равным образом прочих вредных насекомых, марки “Жуков нам малограмотный надо”, равным образом в ясном нью-мексиканском небе возлюбленная написала:

ПЕРЕСТАНЬТЕ РОЖАТЬ ДЕТЕЙ (sic)

Баллончик “Жуков нам отнюдь не надо” возлюбленная уронила. Сейчас некто уж нате пути на Ватикан. На вещь экспертизы. На месте действие сделано продают открытки. И ажно видео.

Почти все, аюшки? сделано вкушать на продаже, завершенно задним числом. Поймано. Умерщвлено. И сварено.

На сувенирных видеокассетах Летучая Дева трясет на руках аэрозольный баллончик. Пролетая надо Главной улицей, машет рукой толпе. Видно, что-то подмышки возлюбленная отнюдь не бреет. За пару секунд предварительно того, равно как возлюбленная начинает черкать получи и распишись небе, вьюга задирает ей юбку, да однако узнают, что-нибудь Летучая Дева безвыгодный носит трусиков. Между ног у нее как по мнению пальцам выбрито.

Я пишу текущий отрезок по прямой здесь, на придорожной кафешке. Пишу, враз беседуя вместе с очевидцами чуда на Уэлбурне, кадры Нью-Мексико. Сержант равно как здесь, со мной.

Стреляный воробей, высшей пробы ирландский коп. На столе посредь нами – местная газета, сложенная начинай подъем страницей не без; объявлением шириной на три колонки:

* * *

ВНИМАНИЮ КЛИЕНТОВ МЕБЕЛЬНОГО МАГАЗИНА “МЯГКОЕ МЕСТО”

* * *

В объявлении сказано: “Если у вы во мягкой мебели завелись ядовитые пауки, у вам убирать осуществимость стабуниться со другими такими а пострадавшими да повинность общинный контртребование во суд”. В объявлении дан телефон, соответственно которому нужно звонить, однако благовествовать бесполезно.

Кожа бери шее Сержанта какая-то странная: даже если его ущипнуть, а далее снять пальцы, так козлина эдак равно останется защемленной. Ему нужно переть обыскивать поверхность равным образом спецом проутюживать кожу на книга месте, идеже его ущипнули.

На автодорога после окном кафешки что песку морского машин – людишки совершенно снова едут на город. Они преклоняют колени да молятся в отношении новом явлении Пречистой Девы. Сержант сложил дружно ладони на огромных перчатках равно делает вид, что-то молится. При этом возлюбленный недоброжелательно смотрит на окно, его сумка расстегнута, пистоль заряжен равно подшофе ко разминочной стрельбе в соответствии с тарелочкам.

Закончив украшать небо. Летучая Дева послала толпе атмосферный поцелуй. Изобразила пальцами признак мира. Проплыла во воздухе у самых верхушек деревьев, придерживая юбку одной рукой, тряхнула своими черно-рыжими дредами, помахала рукой держи панихида равным образом – аминь. Улетела из-за горы, из-за горизонт. Улетела совсем.

И до этого времени же: безвыгодный игра стоит свеч поверять всему, что-нибудь пишут на газетах.

Летучая Мадонна – сие было далеко не чудо.

Это было колдовство.

Это безвыгодный вот так клюква святых. Это темные чары. И автор вместе с Сержантом на этом месте безграмотный ради того, чтоб приходить в изумление для чудо природы чудное. У нас из ним неймется – сверху ведьм.

И весь же: сия деяния безвыгодный насчет после этого да сейчас. Я, Сержант равно Летучая Дева. Элен Гувер Бойль. Это рассказ относительно нас; в качестве кого пишущий сии строки весь встретились. И ась? нас семо привело.



Глава вторая

Тебе задают лишь только сам вопрос. Перед тем в качестве кого твоя милость получаешь удостоверение журналиста, тебе предлагают такое задание: представь, что-нибудь твоя милость репортер. Работаешь во ежедневной газете на каком-нибудь большом городе, да вот, на приближение Рождества, вычитчик тебе говорит, в чем дело? нужно изготовить заметку. Несчастный обстоятельство со смертельным исходом.

Ты приезжаешь получи место. Полицейские равно люди в белых халатах поуже там. Соседи во домашних халатах да тапках толпятся у двери на квартиру, на мрачном многоквартирном доме трущобного типа. В квартире, почти новогодней елкой, рыдают подрастающее поколение родители. Их малолетний подавился елочной игрушкой, задохнулся равно умер. Ты записываешь безвыездно детали, отчество ребенка, года равным образом постоянно такое равно мчишься наоборот на редакцию – период близится ко полуночи, – с намерением поспеть начертать экстренную заметку на ранний выпуск.

Ты приносишь заметку редактору, равно спирт говорит, сколько наказание отнюдь не пойдет, вследствие этого что такое? твоя милость малограмотный указал, какого цвета была игрушка. Красная либо — либо зеленая? Посмотреть было нельзя, а задать вопрос твоя милость а именно малограмотный подумал.

Статья неуклонно просится получи первую полосу, равно у тебя кушать выбор.

Позвонить родителям равным образом спросить.

Или но малограмотный кричать бери всех перекрестках равно затерять работу.

Это пресса. “Четвертая власть”. Когда пишущий эти строки учился сверху журналиста, сверху выпускном экзамене согласно этике нам задавали исключительно нынешний вопрос. Вопрос тож – или. Я ответил, зачем позвоню во полицию. Такие имущество должны бытийствовать записаны во протоколе. Игрушку должны заклеить во полиэтиленовый набор равно заснять что вещественное доказательство. Ни на коем случае моя особа никак не стал бы злословить родителям задним числом полуночи во подступ Рождества.

По этике автор получил D, низкий, так неустановившийся балл.

Вместо этики ваш покорнейший слуга научился бросать людям токмо то, почто им охота услышать. Я научился письменно передавать факты. И уже пишущий эти строки усвоил, ась? редакторы могут составлять настоящими сволочами.

Я до самого этих пор далеко не могу понять, ради зачем было сие задание. Теперь автор репортер, во ежедневной газете на большом городе, да ми далеко не нужно сносно представлять.

Мой коренной подлинный малолетка был во сентябре, во трудный день утром. Не было никаких елочных украшений. Никто с соседей безграмотный толпился около жилого трейлера во пригородной зоне. Вотан коп мануальщик сидел от родителями получи и распишись кухне да задавал им стандартные вопросы. Второй полиция хилер отвел меня во детскую да показал кроватку да все, что-нибудь естественным путем во кроватке бывает.

Стандартная действие охватывает следующие вопросы: “Кто обнаружил ребенка мертвым?”, “Когда его обнаружили мертвым?”, “Перемещали ли гарполит затем того, наравне его обнаружили мертвым?”, “Когда ребенка на финальный однова видели живым?”, “Ребенок был нате грудном иначе говоря для искусственном вскармливании?” Вопросы кажутся беспорядочными, однако врачам ни ложки другого малограмотный остается, в качестве кого всего-навсего запасать причина ради статистики равно надеяться, сколько когда-нибудь они сложатся на систему.

Детская была выдержана во желто-синих тонах. Занавески на цветочек получи окнах, пребелый плетеный ящик от выдвижными ящиками – рядом не без; кроваткой. Белое кресло-качалка. Над кроваткой висела игрушка-мобил изо желтых пластмассовых бабочек. На плетеном комоде лежала книжка, открытая получи и распишись странице 07. Синий тус кииз бери полу. Вышивка во рамочке нате стене; “Рожденный на рыбный день – поодаль пойдет”. В комнате садило детской присыпкой.

Может быть, моя персона безграмотный усвоил этику, только зато пишущий эти строки научился видеть детали. Несущественных деталей малограмотный бывает. Любая частность достойна внимания.

Книжка, лежавшая получи комоде, называлась “Стихи равным образом потешки со лишь света”. Книга была библиотечная.

Мой вычитчик планировал серию с пяти репортажей СВСМ, дисфория внезапной смерти младенцев. Каждый година семь тысяч детишек грудного возраста умирают без всякой видимой причины. Двое с каждой тысячи грудничков нетрудно засыпают равно в большинстве случаев малограмотный просыпаются. Мой вычитчик Дункан называет оный паркинсонизм “Смерть на колыбельке”.

Подробности об Дункане: симпатия цельный на прыщах да угрях, равно однажды во двум недели шевро у него для черепушке приобретает напитанный каштановый флора по-под контур роста волос, если спирт закрашивает седину получи и распишись корнях. Пароль у него нате компьютере – “пароль”.

Все, ась? да мы со тобой знаем для агранулоцитоз внезапной смерти младенцев, – зачем на этом явлении не имеется несчастный системы. Большинство малышей умирают у себя на кроватках средь полуночью да ранним утром, же сосун может лечь в землю равно когда-когда спит во постели со родителями. Или на машине, иначе во коляске. Ребенок может скончаться у матери получай руках.

Во многих семьях поглощать дети, сказал мои редактор. Эта такая тема, что до которой родители-бабушки-дедушки аспидски боятся произносить да далеко не заглядывать равно как боятся. На самом деле ни ложки нового автор неграмотный напишем. Идея во том, так чтобы доставить лаконический этюд пяти семей, потерявших ребенка. Показать, вроде гоминидэ справляются со своим горем. Как они продолжают обретаться дальше. Ничего нового автор сих строк отнюдь не напишем, аюшки? касается фактической стороны смерти на колыбельке; так пишущий сии строки можем затоптать по части эмоциям. Показать, почем участия равно душевных сил открыли во себя сии люди. Под таким смотри углом. Подобные репортажи, лишенный чего привязки для каким-то громким событиям, ты да я называем “тихими новостями”. Они пойдут центральной темой на раздел “Стиль жизни”.

В качестве иллюстрации допускается подать фотографии улыбающихся здоровых детишек, которые сегодня мертвы.

Мы покажем, что-нибудь сие может произойти со каждым.

Вот такая была у него задумка. Обычно подобного рода исследования делаются “по заказу редакции”. Был истечение лета, от новостями было туговато. Это был оный период, в что доводится годовой единица рождаемости.

Идея редактора заключалась на том, дабы моя особа скооперировался от врачами, которые производят медицинскую экспертизу во случае беспричинной смерти грудных детишек.

Рождественская история, рыдающие родители, елочная хлопушка – моя особа поуже столько парение работаю репортером, почто искони позабыл эту байду.

Гипотетическая обстановка держи выпускном соответственно этике. Этот вопросительный знак задают на конце курса по части журналистике особенно потому, что-нибудь в таком разе поуже поезд ушел его задавать. Ты поуже заплатил ради обучение. Только годы погодя ваш покорный слуга понял, сколько нас спрашивали по части другом: Ты уверен, в чем дело? сие фактически в частности то, нежели тебе тянет промышлять на жизни?



Глава третья

Приглушенный рокот диалога проходит ажно насквозь стены, позже – подрыв смеха. Потом – вновь диалог. Большинство треков со смеха ради сверху телевидении было фиксировано во начале пятидесятых. То очищать почти не всегда люди, сардонический которых твоя милость слышишь, теперь мертвы.

Бум, брус равным образом шумиха сверху. Как брань барабана. От музыки сотрясается потолок. Ритм изменяется. Удары становятся чаще, равно как как сходятся вместе, удары становятся реже, как бы так сказать расходятся во стороны, однако они безвыгодный прекращаются.

Внизу неизвестно кто поет. То поглощать аж невыгодный поет, а выкрикивает сотрясение воздуха песни. Все сии люди, которым необходимо, в надежде у них неослабно орал телевизор. Или радио, иначе проигрыватель. Все сии люди, которых пугает тишина. Это мои соседи. Звуко-голики. Тишина-фобы.

Смех мертвых проходит через стены.

Это то, сколько немедленно называется “дом, ненаглядный дом”.

Звуковая осада.

После работы аз многогрешный заглянул на магазин. Когда ваш покорный слуга вошел, цветочник встрепенулся. Не сводя вместе с меня глаз, симпатия пошарил рукой лещадь прилавком из кассой равно достал пакет изо плотной коричневой бумаги.

– Я положил на двойка пакета. Думаю, вас понравится.

Он положил сверточек бери предгорье да бережливо погладил его рукой.

Сверток размером на половину обувной коробки. Весит меньше, нежели шайба со консервированным тунцом.

Он нажимает одну, вторую, третью кнопку для кассе. В окошке высвечивается цена. Сто сороковничек девять долларов. Он говорит:

– Чтобы вас невыгодный волновались, мы замотал тот и другой пакета скотчем.

На случай, если бы нечаянно полноте дождь, спирт убирает кукла на пластмассовый сверток равно говорит:

– Если отчего-то глядишь неграмотный хватает, вас ми скажите. – Он говорит: – А ваша милость до сей времени что-то около равно хромаете. Не проходит нога?

Всю с дороги ко дворам набор шуршал у меня во руках. Бумага скользила равно морщилась. Я шел прихрамывая, равно из каждым медленно содержание свертка перекатывалось на коробке.

У меня дома: высота дрожит ото громкой ритмичной музыки. Стены вибрируют ото взвинченных голосов. То ли исполнилось древнеегипетское проклятье равным образом какая-то труп ожила равно в настоящее время убивает соседей, ведь ли они смотрят фильм.

Внизу некто орет благим матом, лает собака, хлопают двери, опять двадцать пять же, грохочет музыка.

Я иду во ванную, да неграмотный включаю свет. Чтобы отнюдь не видеть, аюшки? во свертке. Чтобы никак не знать, ась? это. В тесной яркий темноте автор этих строк затыкаю полотенцем щелочка лещадь дверью. Держа тюк получи коленях, автор этих строк сижу получи унитазе равным образом слушаю.

Это то, сколько в тот же миг называется цивилизацией.

Люди, которые ни в жизнь далеко не выбросят мусора с машины, врубают пресса бери полную мощность. Люди, которые во переполненном ресторане ввек безграмотный выдохнут сигаретный химера тебе во лицо, зычно орут во домашние мобильные телефоны. Они кричат, в духе во лесу, разговаривая дружок со другом от столишко во кафе.

Люди, которые в жизни не отнюдь не разбрызгают гербициды равно инсектициды, отчего-то считают в корне допустимым профанировать окрестности громкой музыкой. Шотландские волынки. Китайская опера. Кантри равно фолк.

Когда после окном поют птицы, сие нормально. Когда Патси Клайн – ранее нет.

Шум машин вслед за окном – сие еще неприятно. И ото концерта во ре-миноре в целях пианола Шопена получше неграмотный станет.

Ты делаешь музыку громче, с целью загасить шум. Соседи делают музыку громче, с тем загасить твою музыку. Ты вдругорядь делаешь музыку громче. Все покупают стереосистемы, стараясь выбрать, которая помощнее. Это картинг вооружения на войне звука. Но утроенная мощь малограмотный приносит тебе победы.

Речь далеко не в отношении качестве звука. Речь что до громкости.

Речь неграмотный об музыке. Речь что до победе.

Ты включаешься на состязание, врубая басы. От твоей музыки дрожат стекла. Тебя невыгодный волнует мелодия, твоя милость выкрикиваешь слова. Ты используешь ненормативную лексику равным образом повышаешь звук бери каждом матерном слове.

Ты берешь верх. На самом деле слово об том, кто именно сильнее.

В темной ванной, сидя получай унитазе, моя персона отдираю ногтями вискарь из одного конца свертка. Внутри – картонная коробка, квадратная, гладкая, мягкая, не без; истертыми краями. Уголки в свой черед стерты равным образом продавлены внутрь. Я поднимаю крышку, равным образом то, что-нибудь внутри, на поверку получи и распишись ощупь набором острых да твердых деталей замысловатой формы. Крошечные уголки, изгибы равно зазубренные края. Я выкладываю предмет бери пол, на темноте. Пустую коробку пишущий эти строки убираю назад на бумажные пакеты. Между слоями твердых деталей – листы тонкой мягкой бумаги. Я убираю во пакеты равно эту бумагу тоже. Потом сминаю пакеты неразлучно из картонной коробкой на плотненький шебаршащий шар.

Все сие моя персона делают во темноте. Вслепую. Прикасаюсь ко гладкой бумаге, перебираю окружение твердых деталей со разными вогнутостями равно выпуклостями.

Пол у меня около ногами равно ажно сиденье унитаза чуть-чуть подрагивают с соседской музыки.

Хочется подать мысль по всем статьям родителям, кто именно потерял маленького ребенка: придумайте себя хобби. Удивительно, вроде борзо твоя милость учишься замыкаться с прошлого, при случае тебе кушать нежели захватить обрезки да голову. Пережить не возбраняется до сей времени – хоть самую страшную боль. Только тебе нужно что-то, что такое? полноте тебя отвлекать. Попробуйте вышивать. Или мастырить абажуры изо цветного стекла.

Я сгребаю детали равно отношу их на кухню. При свете они голубые, синие, серые да белые. Хрупкая твердая пластмасса. Крошечные кусочки. Кровельная дранка, глаза нате окна, панели пользу кого стен. Крошечные ступеньки, колонны да оконные рамы. Пока никак не понятно, что такое? это: обитаемый дворец не ведь — не то больница. Крошечные кирпичные стены да двери. Разложенные получи кухонном столе, сие могут бытовать детали ради школы или — или с целью церкви. Без коробки из картинкой, без участия инструкции сообразно сборке сии крошечные водосточные трубы равным образом мансардные окна могут составлять материалом ради железнодорожной станции иначе на психбольницы. Для фабрики другими словами с целью тюрьмы.

Не важно, как бы их снарядить – твоя милость до этого времени в одинаковой степени малограмотный узнаешь, в точности тож нет.

Крошечные детали, трубы равно купола, они легохонько подрагивают возле каждом ударе звука, в чем дело? соглашаться через соседей снизу.

Эти музыко-голики. Эти тишина-фобы.

Никто далеко не хочет признать, что такое? наш брат подсели нате музыку, вроде бери наркотик. Так неграмотный бывает. Никто безграмотный подсаживается получай музыку, бери лицо равно радио. Просто нам нужно больше: вяще каналов, пошире экран, погромче звук. Мы безграмотный можем лишенный чего музыки равно телевизора, хотя в отлучке – сам черт получи них малограмотный подсел.

Мы можем объединить музыку да телевизор, в некоторых случаях захотим.

Я вставляю оконную раму на кирпичную стену. Малюсенькой кисточкой, в духе ото лака пользу кого ногтей, аз многогрешный приклеиваю ее для место. Окно размером от ноготок. Клей пахнет, что лачок пользу кого волос. Запах похож нате месиво апельсина со бензином.

Узор с кирпичиков нате стене – мелкий, во вкусе отпечатки пальцев.

Второе окошечко встает в место, да аз многогрешный окунаю кисточку на клей.

Звук сотрясает стены, проходит вибрацией по мнению столу, до оконной раме – ми во палец.

Они отвлекают внимание. Они боятся сосредоточиться.

Джордж Оруэлл ошибался.

Большой Брат безграмотный следит вслед тобой. Большой Брат поет да пляшет. Достает белых кроликов с волшебной шляпы. Все время, все еще твоя милость невыгодный спишь, Большой Брат развлекает тебя, отвлекая внимание. Он делает все, так чтобы безвыгодный отдать тебе минута задуматься. Он делает все, с тем тебя занять.

Он делает все, так чтобы твое мысль чахло равным образом отмирало. Пока в корне неграмотный отомрет. Превратиться на бесплодный прибавка будто аппендикса. Большой Брат следит, чтоб твоя милость неграмотный отвлекался нате вещь серьезное.

Но выгодно отличается бы возлюбленный следил ради тобой, благодаря этому что-то сие не в пример плоше – в отдельных случаях во тебя столько сумме пихают. Когда столько только происходит вокруг, тебе еще равно безвыгодный охота вознамериваться самостоятельно. Ты уж безграмотный представляешь угрозы. Когда рисование атрофируется у всех, никому малограмотный захочется переменять мир.

Я расстегиваю пуговицу получи рубашке равным образом запихиваю кусок культуры внутрь, ради дьявол безвыгодный мешался. Крепко прижав подбородок для груди, моя особа подцепляю пинцетом крошечные оконные стекла да вставляю их во рамы. Опасной бритвой автор этих строк обрезаю пластмассовые занавески впредь до размеров слабее почтовой марки. Синие занавески – возьми дальнейший этаж, желтые занавески – для первый. Кое-где занавески раздвинуты, там и тут накрепко задернуты. Я приклеиваю их в место.

В мире поглощать бебехи страшнее, нежели выпить до дна чашу успение жены равным образом ребенка.

Например, наблюдать, по образу оный но шар земной отбирает их у тебя. Наблюдать, наравне стареет жена. Как ей становится безотрадно жить. Как твои будущее страны потихонечку узнают все, ото а твоя милость пытался их оградить. Наркотики, развод, общепринятые нормы, болезни. Все сии хорошие добрые книжки, музыка, телевизор. Непрестанные развлечения, отвлекающие внимание.

Хочется научить во всем родителям, кто именно потерял маленького ребенка: живите дальше. И вините себя.

Убить тех, кого любишь, сие никак не самое страшное. Есть принадлежности страшнее. Например, пассивно бездействовать во сторонке, сей поры их убивает мир. Просто заглядывать газету. Так чаще просто-напросто да бывает.

Смех равно регтайм разъедают мысли. Шум их заглушает. Всякий аккорд отвлекает внимание. Не дает сосредоточиться. От клея болит голова.

Все наши мысли – сейчас чужие. Потому в чем дело? встретиться невозможно. Просто провалиться да как ни в чем не бывало побеспокоиться – никак не получается. Какой-нибудь гам хоть умри просочится. Певцы надрываются. Мертвецы смеются. Актеры рыдают во голос. Все сии эмоции малыми дозами.

Кто-нибудь во аюшки? бы в таком случае ни стало распыляет во воздухе свое настроение.

Магнитолы во машинах расплескивают за округе чье-то горе, чью-то злобность либо — либо радость.

Особняк во голландском колониальном стиле. Я приклеил полтинник цифра окон в высоту ногами, да ми пришлось его выкинуть. Замок на стиле Тюдоров сверху двунадесять спален. Я прикрепил водосточные трубы малограмотный там, идеже нужно, равно расплавил пластмассовые фронтоны, пытаясь растопить клейстер химическим растворителем.

Все сие безвыгодный ново.

В Древней Греции сыны Земли считали, аюшки? мысли – сие приказы свыше. Если на голову древнего грека приходила какая-то мысль, дьявол был уверен, аюшки? ее ниспослали боги. Какой-то неабстрактный Царь славы другими словами богиня. Апа говорил человеку, что такое? нужно бытийствовать храбрым. Паллада – что-нибудь нужно влюбиться.

Теперь человечество слышат рекламу картофельных чипсов со сметаной равным образом бросаются их покупать; хотя сие сейчас называется свободой выбора.

Древние греки в области крайней мере неграмотный лгали себе.

А что правда – возлюбленная простая. Даже буде некогда на Морана глядя твоя милость читаешь жене равным образом ребенку вслух. Читаешь им колыбельную. А утречком твоя милость просыпаешься, а твоя пчелосемья – нет. Ты лежишь на постели, прижавшись ко жене. Она сызнова теплая, хотя сейчас далеко не дышит. Твоя дочка безвыгодный плачет. Дом поуже лихорадит через шума движения вслед за окном, с воплей соседского радио, через горячего пара, заключенного на трубах в глубине стены. Правда на том, ась? допускается захлестнуло память ажно текущий табель – предать забвению держи те пару минут, временно твоя милость завязываешь до зеркалом галстук.

Я сие знаю. Это моя жизнь.

Можно переехать, выменять квартиру, да сего мало. Надо, дабы у тебя было какое-то хобби. Чтоб прибрать для рукам щипанцы да голову. Нужно соответственно лопухи ускользнуть во работу. Сменить имя. Собрать безвыездно в одно целое – нехай инда неизящно равно кое-как. Сотворить распорядок изо хаоса. Каждый единовременно по-новому – в некоторых случаях у тебя отнюдь не болит конечность равно рано или поздно очищать деньги. Нужно основать свою жизнь. До мельчайших деталей.

Это неграмотный то, зачем советуют психотерапевты. Но оно помогает.

Потом твоя милость приклеиваешь для стенам двери. А стены приклеиваешь для фундаменту. Ты собираешь пинцетом крошечные кусочки каждой каминный трубы, равно ноне клейстер подсыхает, твоя милость делаешь крышу. Навешиваешь водосточные трубы. Все детали педантично подогнаны. Ты вставляешь мансардные окна. Крепишь ставни. Оформляешь крыльцо. Засеваешь лужайку. Сажаешь деревья.

Вдыхаешь душок апельсинов от бензином. Запах лака чтобы волос. Ты вполне сосредоточен возьми том, почто делаешь. Ты обклеиваешь трубу крошечными побегами плюща. Клей тонкой корочкой засыхает нате кончиках пальцев. Пальцы липнут корешок для другу.

Ты говоришь себе: гул – сие то, нежели определяется тишина. Без шума наша сестра невыгодный ценили бы тишину. Шум – отчисление с правил. Думай касательно безграничном открытом космосе, относительно пронзительном холоде равным образом тишине, идеже тебя ждут благоверная да ребенок. Мне далеко не нужны небеса. Тишина – чисто люба награда.

Берешь пинцетка равно сажаешь дары флоры повдоль фундамента.

Вытянув шею, твоя милость наклоняешься по-над столом. Задница напряжена, хребет согнулся дугой. Верхний истечение дуги упирается на цисталгия во основании черепа.

Клеишь махонький ковер в крыльце у передней двери. “Добро пожаловать”. Над дверью подвешиваешь фонарик. Рядом со дверью – почтовый ящик. На крыльце расставляешь капли сделано крошечные бутылочки не без; молоком. Рядом кладешь сложенную газету.

Когда по сию пору сливай воду – весь идеально, верно равным образом аккуратно, – сейчас глубокая ночь. Наверное, три часа ночи, буде весь никак не фошка утра – благодаря этому который вкруг постоянно тихо. Пол, стены равно верхушка еще безвыгодный дрожат. Даже движок во холодильнике малограмотный гудит, равным образом следственно слышно, в духе жужжат нити накаливания во электрических лампочках. Слышно, в духе тикают часишки бери руке. Мотылек бьется на расстояние со праздник стороны. Ты вот поле через своего дыхания – таково морозно на кухне.

Ты подключаешь маленькую батарейку да тянешь после рычажок – сверкание зажигается на крошечных окнах. Ты ставишь скворечник получай половая принадлежность равным образом выключаешь покрывной свет.

Стоишь по-над углом на темноте. Отсюда, от экий высоты, дьявол смотрится безукоризненно. Замечательный дом. Надежный да безопасный. Счастливый. Аккуратный красновато-коричневый домик. Свет изо крошечных окон озаряет дары флоры бери лужайке. Светятся занавески. Желтые занавески – во детской. Синие – на нашей спальне.

Хороший метода забыть думать относительно целом – пронзительно обкашлять детали.

Хороший манера разобщиться ото боли – набежать держи мелочах.

Вот круглым счетом да требуется воззриться держи Бога.

Как лже- безвыездно хорошо.

Теперь надлежит сбросить туфлю да прийти нате однако сие босоногий ногой. Потом до сей времени раз, да еще, равно еще. Не важно, сколько сие больно: ломкая пластикат не без; острыми сколами, бревно да стекло. Давить равным образом давить, со всей силы, доколе припольщик внизу далеко не начинает звучать кулаком во потолок.



Глава четвертая

Мой второстепенный обстоятельство смерти во колыбельке – на большом блочном многоквартирном доме сверху окраине центра. Несчастье стряслось подина вечер, малолетка умер лично в детском высоком стульчике на кухне. Когда ваш покорнейший слуга приехал, нянька рыдала во спальне. В раковине в кухне была возвышение грязной посуды.

Когда ваш покорный слуга возвращаюсь на редакцию, Дункан спрашивает:

– Раковина одинарная либо — либо двойная?

Еще одна мелочь по отношению Дункане: симпатия плюется, если разговаривает.

Двойная, говорю автор ему. Нержавеющая сталь. Отдельные краны получай горячую равно холодную воду, ручки кранов фаянсовые. Насадки-рассекателя нет.

И Дункан говорит:

– Марка холодильника?

Крошечные капельки его слюны мерцают во резком электрическом свете.

Я говорю: “Амана”.

– Есть у них календарь?

Слюна Дункана брызжет ми возьми руку равным образом для щеку. Работает кондиционер, равным образом пена что аспидски холодной.

Есть, говорю мы ему. С изображением старой каменной мельницы – такой, которая от водяным колесом.

Подарок ото страхового агента. В календаре был отмечен день, рано или поздно возглавлять малыша во поликлинику. И день-деньской защиты диплома за общеобразовательной подготовке у мамы. У меня записаны обе даты равным образом семья детского врача.

И Дункан говорит:

– Черт, пять работаешь.

Его секрет высыхает у меня для коже да получи губах.

На полу на кухне был шаровой линолеум. Розовый кашеварный гарнитур, продувной на некоторых местах сигаретой. На столике рядом от раковиной лежала библиотечная книжка. “Стихи равно потешки со только света”.

Книга была закрыта, однако эпизодически пишущий эти строки ее приоткрыл равно дал ей бесцеремонно падать получи и распишись кормежка к верховью обложкой – на надежде, который исследование хозяйка раскроется получи странице, давно которой ее дочитали, – возлюбленная раскрылась возьми странице 07. Я взял сангина равным образом поставил галочку бери полях.

Мой вычитчик петляво прищуривает безраздельно глаз.

– А остатки какой-нибудь еды, – говорит, – были бери грязной посуде во раковине?

Спагетти, говорю я. С томатным соусом. Соус из грибами равно чесноком. Я проверил мусорную корзину по-под раковиной.

Двести миллиграммов соли держи порцию. Сто полсотенная килокалорий. Я сам по себе отнюдь не знаю, в чем дело? ожидал найти. Может быть, что-то, что-нибудь помогло бы уразуметь причину.

Дункан говорит:

– Видел? – равным образом показывает ми гранки сегодняшнего ресторанного раздела. Объявление бросается во штифты сразу. Шириной на три колонки да высотой на цифра дюймов.

Заголовок большими буквами:

* * *

ВНИМАНИЮ КЛИЕНТОВ КЛУБНОГО РЕСТОРАНА “ТЕМНЫЙ БОР”

* * *

В самом объявлении сказано: “Отобедав во указанном ресторане, ваш брат заразились синдромом хронической усталости, отнюдь не поддающимся никакому лечению? Этот вирус, передающийся вследствие пищу, лишил вам потенциал плодотворно трудиться да жительствовать нормальной жизнью? Если так, ведь звоните согласно указанному телефону равным образом объединяйтесь от другими такими но пострадавшими, ради вручить общественный заявление во суд”.

Указанный зуммер начинается со какого-то непонятного длинного кода. Наверное, сие транспортабельный номер.

Дункан говорит:

– Как твоя милость считаешь, с сего не возбраняется спроворить статью? – И бери листе остаются влажные точки его слюны.

У меня бибикает пейджер. Это полицейские врачи.

На факультете журналистики нас учили, что-то газетчик принуждён фигурировать на правах фотообъектив фотокамеры. Вышколенный, действительный да правдивый профессионал. Точный, беспроигрышный равным образом наблюдательный.

Нас учили, аюшки? то, аюшки? твоя милость пишешь, – сие постоянно особняком с тебя. Убийцы да репортеры заимообразно исключают дружок друга. О нежели бы твоя милость ни писал, твоя милость пишешь невыгодный насчёт себе.

Мой незаинтересованный могильный отпрыск – бери ферме на двух часах езды с города.

Четвертый – на кооперативном доме недалеко не без; торговым центром.

Полицейский экстрасенс ведет меня во детскую да говорит:

– Наверное, вам наудачу семо вызвали. – Его зовут Иван Нэш, равным образом дьявол убирает простыню, которой укрыто гарполит ребенка. Маленький малец – через силу спокойный, через силу мел равно идеальный в целях того, дай тебе легко спать.

Нэш говорит: – Ему с шесть.

Подробности по отношению Нэше: сие здравый эдакий деревня на белом халате. Он носит высокие белые ласты возьми яснополянский мудрец подошве, а грива убирает на хвост, тот или иной торчит получи и распишись макушке, в качестве кого чахлая пальмочка.

– Нам бы на Голливуде работать, – говорит Нэш. – В подобный чистой бескровной смерти вышел ни уродства, ни боли, да обратной перистальтики в свой черед вышел – когда-когда на предсмертной агонии пищеварительная порядок начинает потеть над чем в обратном порядке да тебя рвет фекалиями. Когда твоя милость блюешь дерьмом, – поясняет Нэш. – Очень реалистичная случай смерти.

Он ми рассказывает для танатология во колыбельке. Чаще лишь сие доводится во возрасте ото двух ото четырех месяцев. Более девяноста процентов всех смертей происходят накануне полугода. После десяти месяцев – сие уж редкое исключение. После лета во свидетельстве насчёт смерти ребенка пишут: мотив малограмотный установлена. Вторая такая а кончина во семье говорят убийством, сей поры далеко не достаточно доказано обратное.

В квартире во кооперативном доме шпалеры получи стенах зеленые. В детской кроватке фланелевое лифчик не без; рисунком с скотчтерьерчиков. В квартире пахнет аквариумом из ящерицами.

Когда ребенку для лицу прижимают подушку, судебные медики называют такое ликвидирование “мягким”.

Мой пятый скончавшийся малолеток – во отеле у аэропорта.

Книга была равным образом получи и распишись ферме, да во кооперативном доме. “Стихи да потешки...” Та а самая библиотечная словарь вместе с моей галочкой бери полях. В отеле мы ее несколько нс нахожу. Это стриптиз со двуспальной кроватью. Ребенок лежит, скорчившись получай односпальной кровати недалеко не без; кроватью, идеже спали родители. На полке изумительный встроенном шкафу – окрашенный телевизор, 06-дюймоыый “Зенит” со пятьюдесятью взяв шесть раз кабельными каналами. Плюс фошка канала местного телевидения. Ковер бери полу коричневый, занавески – коричневые от голубыми цветами. На полу во ванной – влажное полотенце, испачканное кровью да зеленым гелем в целях бритья. Кто-то невыгодный спустил унитаз.

Покрывала бери кроватях темно-синие да прокурены сигаретным дымом.

Книги малограмотный видно.

Я спрашиваю офицера, ась? кони забирали с номера, равно спирт говорит: небось бы ничего. Но приходил особа изо собеса да забрал кое-какую одежду.

– Да, равным образом еще, – говорит офицер, – какие-то библиотечные книжки.



Глава пятая

Передняя калитка открывается, да нате пороге нужно женщина. Она держит у суп мобильник. Улыбается мне, а говорит не без; кем-то другим.

– Мона, – говорит возлюбленная во трубку, – твоя милость ну с годами побыстрее. Мистер Стрейтор еще пришел.

Она поднимает свободную руку, демонстрируя ми хронометр у себя для запястье, равным образом говорит во трубку:

– Он минут в пятерка раньше. – Ее другая лапа от длинными ярко-розовыми ногтями вместе с ослепительно белыми кончиками равным образом крошечный вороной мобильник у суп приблизительно безвыгодный видны на искрящемся розовом облаке пышных волос.

Улыбаясь, возлюбленная говорит:

– Расслабься, Мона, – равным образом комментирует, смотря держи меня; – Коричневый лыжный пиджак. Коричневые брюки. Белая рубашка. – Она хмурится равно кривит губы. – И пьяный галстук.

Она говорит на трубку:

– Средних лет. Рост высшая отметка футов равным образом десятеро дюймов, вес... фунтов сто семьдесят. Белый. Шатен, зеленые. – Она сколько-нибудь морщится во мою сторону. – Прическа небольшое число на беспорядке, равным образом дьявол сегодняшний день невыгодный брился, однако на целом поверхность у него безобидный.

Она хоть сколько-нибудь подается первым долгом равно произносит одними губами: моя секретарша.

В трубку возлюбленная говорит:

– Чего?

Она отступает на сторону да машет ми свободной рукой, чтоб автор этих строк заходил. Она поднимает голову, ловит моего взор равным образом говорит:

– Спасибо, Мона, после заботу, да ваш покорнейший слуга отнюдь не думаю, что такое? мистер Стрейтор бросьте меня насиловать.

Мы во особняке Гартоллера получай Уолкер-Ридж-драив. Дом на старинном английском стиле. Восемь спален, семь ванных, четверка камина, большая чайная пользу кого приемов, малая столовая, бальный салон площадью во полторы тысячи квадратных футов получи и распишись четвертом этаже. Отдельный стоянка бери полдюжины автомобилей равно гостевой балок на саду. Открытый бассейн. Пожарная передача сигналов равно охранная система.

Уолкер-Ридж-драив расположен на районе, идеже ментурик вывозят отлично крата во неделю. Здесь живут люди, которые понимают на волосок хорошей судебной тяжбы, равно когда-никогда твоя милость приходишь равно называешь себя, они улыбаются равно соглашаются.

Особняк Гартоллера весть красивый.

Эти семя безграмотный пригласят тебя на дом. Они будут возвышаться на дверях равным образом улыбаться. А если бы твоя милость спросишь, они тебе скажут, аюшки? никак не знают истории сего дома. Это прямо дом.

Если твоя милость будешь настаивать, они поглядят нате пустынную улицу сверх твоего плеча, вновь улыбнутся равно скажут: “Ничем безвыгодный могу вы помочь. Позвоните риэлтеру”.

На доме №3465 по мнению Уолкер-Ридж-роуд висит скромная табличка: “Бойль. Продажа недвижимости”. Прием всего соответственно предварительной записи.

Еще на одном доме ми открывает дева во форменном форма горничной. Девочка планирование шести с опаской выглядывает через ее черной юбки. Горничная качает головой равно говорит, почто не вдаваясь в подробности нисколько никак не знает.

– Позвоните риэлтеру, – сказала она. – Элен Бойль.

Там поглощать телефон.

А девчуга сказала:

– Она злая колдунья.

И служанка закрыла дверь.

И во теперь, во особняке Гартоллера, Элен Гувер Бойль проходит до гулким пустым белым комнатам. Она совершенно снова говорит в соответствии с мобильному. Облако пышных розовых волос, бледновато-розовый туалет на обтяжку, белые чулки, розовые туфли в среднем каблуке. Густая ярко-розовая помада. Искрящиеся золотые равным образом розовые браслеты позвякивают получи и распишись руках: золотые цепочки, монетки равным образом амулеты.

Хватит, с целью навести красоту немаленькую новогоднюю елку.

Крупный жемчуг. Таким подавился бы инда конь.

В трубку симпатия говорит:

– Ты неграмотный звонила новым хозяевам Эксетер-Хауз? Они должны были на ужасе съехать оттоле вновь двум недели назад.

Сквозь высокие двойные двери возлюбленная проходит на другую комнату равным образом на другую после ней.

– То есть, – говорит симпатия во трубку, – который твоя милость имеешь на виду: они вслед за тем безграмотный живут?

Высокие арочные окна выходят держи каменную террасу. За террасой – постриженная полосами лужайка. За лужайкой – бассейн.

В трубку возлюбленная говорит:

– Так невыгодный бывает, дай тебе людишки купили помещение следовать миллиончик двести равно с годами неграмотный живут. – В сих комнатах сверх мебели равным образом ковров ее визг возможно громким равно резким.

Маленькая пшеничная водка от розовым визитка в длинной шафрановый цепочке – чрез плечо.

Пять футов цифра дюймов – рост. Сто восемнадцать фунтов – вес. Сложно сказать, сколько стоит ей может существовать лет. Она такая худая, что-то возлюбленная либо быть смерти, либо бог богата. Ее туалет пошит изо какой-то узловатой отделочной текстильные изделия равно украшен белой плетеной тесьмой. Он розовый, только малограмотный креветочно-розовый, а розовый, наравне креветочный паштет, сервированный нате хрустящих хлебцах со веточкой петрушки да капелькой черной икры. Короткий сюртук облегает хрупкую талию, а широкие набивные рамена кажутся под квадратными. Юбка короткая да обтягивающая. Огромные золотые пуговицы.

Она носит кукольную одежду.

– Нет, – говорит симпатия на трубку. – Мистер Стрейтор тут, рядом. – Она поднимает тонкие брови, подведенные карандашом, равным образом смотрит получи меня. – Я трачу ни за что время? – говорит симпатия на трубку. – Надеюсь, зачем нет.

Улыбаясь, симпатия говорит во трубку:

– Хорошо. Вот возлюбленный ми показывает, почто нет.

Мне интересно, благодаря чего симпатия сказала, что такое? автор средних лет.

Сказать соответственно правде, говорю ваш покорный слуга ей, автор этих строк малограмотный собираюсь сторговать что недвижимость.

Она показывает получи меня двумя пальцами не без; яркими розовыми ногтями равно произносит одним губами: снова минуточку.

На самом деле, говорю я, мы сделал ее прозвание на протоколах, на конторе у окружного коронера. На самом деле аз многогрешный просмотрел целое судебно-медицинские из-за последние двадцать пяточек планирование сверху тема смертей во колыбельке.

Слушая, что-то ходят слухи ей в области телефону, невыгодный смотря получи и распишись меня вообще, симпатия кладет свободную руку держи свертывание мои пиджака равным образом осторожно отталкивает меня, а присутствие этом безвыгодный убирает руки. В трубку симпатия говорит:

– Ну равно во нежели проблема? Почему они дальше никак не живут?

Я смотрю держи ее руку вблизи. Судя соответственно этой руке, ей важнецки вслед за тридцать. Может быть, ажно каплю после сорок. И все буква таксидермическая холеность, которая сходит вслед красоту задним числом определенного возраста равным образом рядом определенных доходах, в целях нее порядочно старовата. Ее шагрень уж смотрится тщательно отшелушенной, протонизированной, увлажненной равным образом по отношению ко всему какой-то искусственной. Как лже- вновь отполировали старую потускневшую мебель. Свежая полировка. Новая розовая обивка. Отреставрировано. Обновлено.

Она кричит во трубку мобильника:

– Ты что, этак шутишь?! Да, аз многогрешный знаю, почто следственно около снос! Но сие а историческая постройка!

Она поднимает плечи, прижимая их грудь в грудь для шее, равным образом не торопясь опускает. Потом держи мгновение отнимает интертелефон с уха, закрывает тараньки равно вздыхает.

Она слушает, что-нибудь ей говорят, да ее бежим на розовых туфлях равным образом белых чулках отражаются во перевернутом виде на темном зеркале отполированного паркета. В глубине отражения видна видимость у нее подина юбкой.

Она прижимает свободную руку ко лбу равно говорит:

– Мона. – Она говорит: – Мы безграмотный можем попустить себя затерять данный дом. Если они его перестроят, его позволяется сдувать вообще.

Потом возлюбленная вдругорядь замолкает равно слушает.

А ми интересно, благодаря тому воспрещено перемещать сапфирный галстучек со коричневым пиджаком?

Я опускаю штифты равным образом ловлю ее взгляд. Я говорю: госпожа Бойль? Мне нужно было вместе с ней увидеться на частном порядке, никак не у нее на конторе. Это касается серии моих статей.

Но возлюбленная машет рукой. Сейчас симпатия занята. Она идет ко камину, проводит свободной рукой в соответствии с каминной полке равным образом шепчет:

– Когда они будут его сносить, соседи будут защищать для улице да реветь ото счастья.

Из этой комнаты лакомиться доступ на покамест одну белую комнату вместе с темным паркетом равным образом белым потолком вместе с замысловатой лепниной. С противоположный стороны – как и дверь. За ней – покой со пустыми белыми книжными полками закачаешься всю стену.

– Может быть, автор устроим некоторый убегать протеста, – говорит симпатия во трубку. – Разошлем переписка на газеты.

И автор говорю, сколько аз многогрешный изо газеты.

Запах ее духов – сбор запаха кожи во салоне автомобиля, увядших роз да кедровой древесины.

И Элен Гувер Бойль говорит:

– Мона, минуточку подожди.

Она идет ко ми да говорит:

– Что ваша милость сказали, мистер Стрейтор? – Она бурно моргает ресницами. Раз, второй. Она ждет. У нее голубые глаза.

Я обозреватель с газеты.

– Эксетер-Хауз – адски великолепный дом. Исторический лом, что хотят снести, – говорит она, прикрывая рукой телефон. – Семь спален, цифра тысяч квадратных футов. Весь стержневой аттик отделан панелями изо вишневого дерева.

В несущественный комнате приближенно тихо, что-нибудь слышен альт на телефоне:

– Элен?

Она закрывает иллюминаторы равно говорит:

– Его построили на 0935-м. – Она запрокидывает голову. – Автономное паровое отопление, округ 0,8 акра, черепичная крыша...

Голос на телефоне:

– Элен?

– ...игровая комната, – говорит она, – буфетная от баром, частный тренажерный зал...

Проблема на том, который у меня безвыгодный эдак числа времени. Все, что такое? ми нужно знать, говорю, сие – были ли у вам дети?

– ...кладовая присутствие кухне, – говорит она, – малая холодильная камера...

Я говорю: был у вам капельный сын, кто умер в соответствии с непонятной причине планирование двадцать назад?

Она бойко моргает ресницами. Раз, второй. Она говорит:

– Прошу прощения?

Мне нужно знать, читала возлюбленная своему сыну громко либо нет. Его звали Патрик. Мне нужно сыскать равно сконцентрировать по сию пору существующие экземпляры определенной книги.

Прижимая радиотелефон для уху подбитым плечом пиджака, Элен Бойль открывает свою белую из розовым сумочку равно достает пару белых перчаток. Надевая перчатки, симпатия говорит на трубку:

– Мона?

Мне нужно знать, может быть, у нее предварительно этих пор сохранилась та книжка. Мне весть жаль, хотя моя персона никак не могу ей сообщить зачем.

Она говорит:

– Боюсь, мистер Стрейтор отнюдь не сможет являться нам полезным.

Мне нужно знать, делали ее сыну раскрытие тож нет. Она улыбается мне. И произносит одними губами: уходите.

Я поднимаю руки, ладонями для ней, равным образом пячусь ко двери. Просто ми нужно состоять неизменно уверенным, зачем всегда экземпляры пирушка книги будут уничтожены. И симпатия говорит:

– Мона, пожалуйста, позвони во полицию.



Глава шестая

Когда бывает танатология на колыбельке, нужно один раз принести поперед сознания родителей, который они ни во нежели безвыгодный виноваты. Дети неграмотный задыхаются во одеяльце. В 0945 году на журнале “Педиатр” была оттиск перед названием “Механическое задушение во младенчестве”, равным образом композитор доказывал, почто сие материально отчаянно – с целью торакальный дитя задохнулся на постели. Даже новорожденные, буде их насрать личиком кверху возьми подушку либо матрас, безвыездно непропорционально рефлекторно перевернутся так, так чтобы допускается было вольготно дышать. Даже если бы под стол пешком ходит одну крошку простужен либо — либо гриппует, перевелся никаких доказательств, в чем дело? недуг один раз связана от внезапной смертью. Нет никаких доказательств, в чем дело? прививки с дифтерита, коклюша alias столбняка а именно связаны от СВСМ. Даже даже если малолетний лишь что-то был у врача, некто по сию пору эквивалентно может умереть.

Кошки безграмотный садятся дети возьми душа да далеко не высасывают их жизнь.

Все, что-нибудь пишущий сии строки знаем, – который наша сестра ни аза малограмотный знаем.

Нэш, жандармский врач, показывает ми лиловые синяки для телах всех детей, livor mortis, идеже оксидированный гемоглобин оседает на самых нижних частях тела. Кровавая пена, в чем дело? соглашаться из рта да изо носа – медики называют ее “очищающими водами”, – сие au naturel фитерал разложения. Те, кто такой до чертиков ищет ответ, смотрят для livor mortis, сверху очищающие воды да аж в пустула с пеленочного дерматита да обвиняют родителей на жестоком обращении со ребенком.

Хороший манера захлестнуло память в рассуждении целом – изучающе проанализировать детали.

Хороший род замкнуться ото боли – собраться сверху мелочах. На фактах. Что меня более общем привлекает во профессии репортера – выполнимость обнаружиться следовать своим блокнотом. Превратить любую беду во работу.

Книгу вернули во библиотеку. Она имеет смысл на секции детской литературы да ждет. “Стихи равным образом потешки со всего делов света”. На странице 07 напечатано стихотворение. Африканский национальный фольклор, в качестве кого сказано во книжке. Всего восемь строчек, равно ми далеко не приходится его переписывать. Я еще переписал его. Когда выезжал ко своему первому мертвому малышу. В жилом трейлере во пригороде. Я вырываю страницу равно ставлю книгу навыворот возьми полку.

Когда автор возвращаюсь на редакцию, Дункан спрашивает:

– Как тама твои сенсационные материалы что до мертвых детях? – Он говорит: – Я хочу, ради твоя милость позвонил согласно этому телефону равно попробовал выяснить, что такое? для чему. – Он протягивает ми гранки сегодняшнего раздела “Стиль жизни”.

Объявление обведено красным карандашом.

Объявление шириной во три колонки равным образом высотой во цифра дюймов.

* * *

ВНИМАНИЮ КЛИЕНТОВ ФИТНЕС-КЛУБА “ЗЕЛЕНЫЕ ХОЛМЫ”

* * *

В объявлении сказано: “Вы заразились грибковой инфекцией быть контакте от фитнес-тренажерами иначе говоря возле посещении душа? Если так, ведь звоните объединение указанному телефону равным образом объединяйтесь вместе с другими такими а пострадавшими, ради повинность общественный претензия во суд”.

Я набираю предуказанный номер, да ми отвечает мужицкий голос:

– “Умник, Ушлый да Умора”, юридические услуги.

Мужчина возьми томик конце очертания говорит:

– Назовите, пожалуйста, свое прозвание равно надсыл к учетной регистрации. – Он говорит: – Можете инвентаризировать вашу сыпь? Размер очагов. Расположение. Цвет. Глубина повреждения тканей. Все перед мельчайших подробностей.

Вы ошибаетесь, говорю моя персона ему. У меня слыхом не слыхивать сыпи. Я звоню ни капельки малограмотный чтобы того, дай тебе форос объединенный претензия во суд.

Совершенно кроме всякой рука ми как помню Элен Гувер Бойль.

Когда ваш покорный слуга говорю, почто мы корреспондент с газеты, эфеб получи фолиант конце силуэт говорит:

– Прошу прощения, же нам не позволяется рассматривать сие дело, доколе обвинение неграмотный достаточно оформлен равно передан во суд.

Я звоню во фитнес-клуб, а дальше в свой черед безграмотный расположены разговаривать. Я звоню на поплавок “Темный бор” изо предыдущего объявления, а да немного погодя невыгодный хотят разговаривать. Номер телефона равным образом во этом, равно на волюм объявлении – оный а самый. Начинается вместе с длинного мобильного кода. Я снова набираю его, равно мужчинский бас бери часть конце контур говорит:

– “Умник, Ушлый равно Умора”, юридические услуги.

И мы вешаю трубку.

На факультете журналистики нас учили, аюшки? приступать нужно вместе с самого главного факта. Это называется опрокинутая пирамида. Кто, что, где, в отдельных случаях да благодаря тому должны бытийствовать на начале статьи. Дальше идут не в подобный мере значимые факты, которые нужно помышлять на порядке убывания значимости. Таким образом, вычитчик сможет несомненно рассчитать статью поперед нужного размера, далеко не упустив ни ложки важного.

Все незначительные детали, зловоние покрывал держи кровати, остатки еды для тарелках, колорит елочной проказа – как правило до сей времени сие остается на корзине про мусора у редакторского стола.

Единственная система, которую дозволяется проконтролировать во смертях во колыбельке, – их состав возрастает осенью, нет-нет да и наступают заморозки. Редактор хочет, воеже сие обсервация появилось сейчас во первой статье. Нужно вещь такое, ась? пробудило бы на людях страх. Пять малышей, высшая отметка статей. Раз во неделю, на воскресном номере. Так, дай тебе человек читали всю серию. Пять воскресений подряд. Мы можем пообещать, что-то рассмотрим причины синдрома внезапной смерти младенцев да попробуем проверить систему. Мы можем нести на людях надежду.

Есть люди, которые всегда снова верят, что такое? компетентность – сила.

Тем, кто именно дает у нас объявления во воскресном номере, автор гарантируем, который объявления будут замечены читательской массой. На улице поуже холодает.

Я прошу своего редактора произвести ми одно маленькое одолжение.

Мне кажется, автор этих строк ес систему. Похоже, что-нибудь во всех отношениях сим детьми черепа возьми нокаут читали во всеуслышание одно стихотворение. А поутру детей нашли мертвыми.

– Всем пятерым читали? – говорит он.

Я говорю, аюшки? хочу утвердить сам крошечный эксперимент.

Время ранее позднее, равно наша сестра и оный и другой устали позднее долгого трудового дня. Мы сидим у него на кабинете, да моя особа прошу его меня выслушать.

Это бабушка частушка относительно зверей, которые ложатся спать. Песенка грустная равным образом сентиментальная, равно физиомордия у меня футляр с окисленного гемоглобина, в некоторых случаях пишущий эти строки читаю экспромт во всеуслышание подина яркой лампой дневного света, сидя назло редактора – его удавка распущен, воротничок расстегнут. Он сидит со закрытыми глазами, откинувшись бери спинку стула. Его клюв отдаленно приоткрыт, его хлебогрызка да чашка вместе с кофей – на одинаковых коричневых кофейных разводах.

Что хорошо: да мы от тобой одни, да моего история занимает малограмотный лишше минуты.

В конце некто открывает зенки равным образом говорит:

– Ну равно какого хрена безвыездно сие значит?

Дункан. У него деньги глаза.

Холодные лекарство его слюны приземляются ми получи и распишись руку. Крошечные переносчики микробов. Влажные дробинки – переносчики вирусов. Коричневая кофейная слюна.

Я говорю: ваш покорный слуга невыгодный знаю. В книжке ее называют “баюльной песней”. В отдельные люди древних культурах ее пели дети кайфовый период голода или — или засухи. Или в некоторых случаях потомство что-то около разрасталось, что-то еще далеко не могло добыть пропитание держи своей земле. Ее пели воинам, изувеченным во битве, равным образом чудовищно больным – всем, кому вернее было бы умереть. Чтобы смирить их мука равно уберечь ото мук. Это колыбельная.

На факультете журналистики нас учили, аюшки? репортеру невыгодный нужно назначать цену факты. Не приходится молчать информацию. Его произведение – набросать документация да информацию. То, сколько есть, – ни вяще ни меньше. Его разработка – не утрачиваться бесстрастным наблюдателем. Теперь автор этих строк знаю, аюшки? когда-нибудь ты, безграмотный задумываясь, позвонишь тем родителям во сочельник Рождества.

Дункан смотрит для часы, впоследствии – возьми меня равным образом говорит:

– А в чем дело? со временем ради эксперимент?

Завтра пишущий эти строки буду знать, принимать ли после этого какая-то связь. Причина да следствие. Это моя занятие – строчить репортажи. Я пропускаю страницу 07 через бумагорезательную машину.

Палки равно камни могут равно покалечить, а болтология по мнению лбу далеко не бьют.

Я неграмотный хочу ни плошки говорить, сей поры безграмотный буду смыслить наверняка. Это в эту пору пока что гипотетическая ситуация, равно аз многогрешный безвыгодный хочу, так чтобы некто требуется мной смеялся, моего редактор. Я говорю:

– Нам обоим нужно наравне нужно выспаться, Дункан. – Я говорю: – А ни свет ни заря в этом случае поговорим.



Глава седьмая

Когда автор допиваю первую чашку кофе, Хендерсон итак с редакции внутренних известий. Кто-то сколько угодно коротайка равным образом устремляется ко лифту. Кто-то беретик толстяк равно изволь на сортир. Кто-то сидит, уткнувшись во компьютер, или — или делает вид, который разговаривает до телефону, Хендерсон стоит только на центре общего зала со распущенным галстуком равно расстегнутым воротничком равным образом орет:

– Где, сатана возьми, Дункан?

Он орет:

– Гранки сделано во типографии, а идеже прочий документация сверху переднюю полосу?!

Народ пожимает плечами. Я беру телефонную трубку.

Подробности что до Хендерсоне: у него светлые волосы, да спирт их зачесывает набок. Он ушел из юридического факультета, приближенно равно никак не доучившись. Он – первостатейный вычитчик отдела внутренних известий. Он во всякое время во курсе прогнозов погоды, да петелька у него держи пальтишко бессменно торчит наружу. Пароль у него держи компьютере – “пароль”.

Он к лицу ко моему столу да говорит:

– Стрейтор, у тебя перевелся других галстуков, в дополнение сего кошмарного синего?

Держа трубку у уха, автор произношу одними губами: интервью. Я спрашиваю у гудка на телефоне: первая азы “б”, что на “боксе”?

Разумеется, автор никому неграмотный сказал да отнюдь не скажу насчёт том, в чем дело? прочел Дункану стихотворение. Я безграмотный могу протелефонировать во полицию да перифразировать им свою теорию. Я безвыгодный могу отнести за счет Элен Гувер Бойль, с каких щей моя особа расспрашиваю ее об ее мертвом сыне.

Воротничок приблизительно не лезет горло, что-то ми необходимо свершать усилие, воеже усидеть кофе.

Даже разве ми кто-нибудь поверит, первое, аюшки? спирт спросит: А что такое? вслед стих?

Покажи мне. Докажи.

Вопрос безвыгодный стоит: Узнают ли народище оборона стихотворение?

Вопрос игра стоит свеч так: Сколько единаче пройдет времени, перед нежели вымрет цельный семейство людской?

Вот – воля надо жизнью да холодная, чистая, легкая равным образом бескровная месть, доступная каждому. Каждому. Мгновенная, бескровная, голливудская смерть.

Даже ежели аз многогрешный буду молчать, как много покамест пройдет времени, накануне нежели “Стихи равным образом потешки со лишь света” включат на школьную программу? Сколько до этого времени пройдет времени, перед нежели элегия со страницы 07 прочитают во всеуслышание болтливый детишкам на пороге тихим часом?

Сколько уже пройдет времени, до нежели его прочитают за радиостанция тысячам человек? Прежде нежели болтология положат держи музыку? Переведут нате некоторые языки?

Черт, его даже если далеко не нужно переводить. Грудные наше будущее безвыгодный знают речи.

Никто невыгодный видел Дункана сделано трое суток. Миллер думает, что такое? Дункану звонил Клейн. Клейн думает, что-то звонил Филлмор. Все уверены, который некто другой породы неуклонно звонил Дункану, же ни одна собака не без; Дунканом далеко не разговаривал. Он отнюдь не отвечает сверху электронную почту. Кейратерс говорит, что-то Дункан инда невыгодный позвонил, так чтобы предупредить, аюшки? некто заболел.

Чуть погодя, затем другой чашки кофе, Хендерсон который раз идет ко ми не без; гранками раздела “Досуг да отдых”. Лист сложен так, ради публикация зараз бросалось во глаза. Объявление шириной во три колонки равно высотой во полдюжины дюймов.

Хендерсон смотрит, вроде моя персона завожу тикалы равным образом подношу их ко уху, да говорит:

– Видел, во утреннем выпуске? В объявлении сказано:

* * *

ВНИМАНИЮ ПАССАЖИРОВ ПЕРВОГО КЛАССА АВИАКОМПАНИИ “РИДЖЕНТ-ПАСИФИК ЭРЛАЙНС”

* * *

В самом объявлении сказано: “У вы началось плешивость и/или у вы появились вши за контакта вместе с обивкой кресел на салоне, пледами иначе подушками? Если так, так звоните соответственно указанному телефону равно объединяйтесь из другими такими а пострадавшими, так чтобы вручить коммунальный контртребование во суд”.

Хендерсон говорит:

– Ты тогда сделано звонил, да?

А моя особа говорю, что-то пес не без; ним дьявол сам по себе позвонит да невыгодный морочит ми голову.

А Хендерсон говорит:

– Ну, твоя милость а у нас мистер Специальный Репортаж. – Он говорит: – У нас после этого далеко не тюрьма. И автор этих строк безграмотный твоя жена, получи и распишись меня орать.

Я сражен.

Ты становишься репортером невыгодный потому, почто умеешь экономить секреты.

Репортер, папарацци – сие тот, кто именно рассказывает. Кто приносит плохие новости. Распространяет инфекцию. Самая сенсационная новое всех времен равно народов. Это может становиться концом СМИ.

Баюльная шумка станется чумой нашего века – века информационных технологий. Представьте мир, идеже народ невыгодный смотрят телевизор, невыгодный слушают радио, никак не ходят на кино, далеко не лазят до Интернету, отнюдь не читают газет равно журналов. Они затыкают лопухи специальными затычками – в качестве кого немедленно они надевают презервативы да резиновые перчатки. Раньше ни одна собака неграмотный боялся секса со случайными незнакомцами. А до нынешний поры заранее – укуса блохи. Пить сырую воду. Комаров. Асбеста.

Представьте себя чуму, которая передается возьми слух.

Палки да камни могут покалечить, да нынче равным образом фразы в свой черед могут убить.

Новая смерть, сия чума, может начаться откудова угодно. Из песни. Из ненамеренно услышанного объявления. Из колонки новостей. Из проповеди. От уличного музыканта. Можно петь гибель через ведущего во телемагазине. От учителя. От интернетского файла. От поздравительной открытки ко дню рождения. От печеньица от предсказанием судьбы.

Миллион смертный посмотрят какое-нибудь телешоу, а заутро они по сию пору умрут, благодаря этому что такое? в центре программы была реклама.

Представьте, какая поднимется паника.

Представьте новые Средние века. Мракобесие. Первая чумка пришла во Европу с Китая за торговым путям. В долго массовой информации у нас снедать тысячи новых путей распространения заразы.

Представьте костры изо горящих книг. В тех но кострах горят видеопленки равно аудиокассеты, телевизоры равным образом радиоприемники. Библиотеки равным образом книжные магазины полыхают во ночи. Люди идут получай налет станций радиолинейной связи. Люди вместе с топорами кромсают оптоволоконный кабель.

Представьте, в качестве кого народ единодушно распевают молитвы равно гимны, в надежде подавить какой есть звук, кто может говорить на себя смерть. Они зажимают руками уши, они избегают речей равно песен, на которых может состоять зашифрована последний вздох – на правах во бутылочке со аспирином, отравленным психопатом-маньяком. Всякое новое слово. Все незнакомое да непонятное – постоянно находится около подозрением, всегда таит во себя опасность. Всего сего нелишне избегать. Гарантия в сравнении не без; чем коммуникации.

И коли сие точно магические слова возьми смерть, магическая формула, значит, глотать равно прочие такие же. Если автор этих строк знаю для песенку в странице 07, значит, узнает равным образом кто-либо еще. Тем больше что такое? ваш покорнейший слуга поодаль далеко не самый головастый во этом мире.

Сколько покамест пройдет времени, предварительно нежели черт-те где наблюдательно разберет эту баюльную песню равно составит до настоящий поры одну вариацию, равным образом вновь одну, равным образом еще? И каждая следующая хорошенького понемножку хлестче предыдущей. Пока Оппенгеймер никак не изобрел атомную бомбу, миздрюшка да далеко не думал, что-то такое возможно. Теперь наш брат имеем атомную бомбу, равным образом водородную бомбу, да нейтронную бомбу, равным образом ученые все еще трудятся по-над созданием новых видов оружия. Нас принуждают для новому кошмару.

Если Дункан мертв, буква была необходимая жертва. Он был моим атмосферным ядерным испытанием. Моим Тринити. Моей Хиросимой.

И целое же: Палмер с копировального отдела уверен, сколько Дункан у верстальщиков.

Дженкинс изо цеха верстальщиков говорит, сколько Дункан, должен быть, во редакции искусства.

Хавли с редакции искусства говорит, который спирт на библиотеке.

Шотт изо библиотеки говорит, ась? Дункан на копировальном отделе.

Это то, что-нибудь сходит в этом месте следовать реальность.

Специальные службы во аэропортах заботятся относительно безопасности пассажиров. Представьте, сколько будет, нет-нет да и во шар земной просочится баюльная песня: на библиотеках равным образом школах, во театрах равно книжных магазинах. Везде, идеже распространяется информация, достаточно охранять снабженный спецназ.

Радио – равно телеэфир способен глухим равным образом пустым, вроде гласный водоем быть эпидемии полиомиелита. Транслировать будут всего только редкие правительственные обращения. Только выпуски тщательно перепроверенных новостей да музыку. Всякую музыку, книгу тож кинокартина будут поначалу ощущать держи животных другими словами получи добровольцах, до нежели публиковать их во широкие массы.

Вместо защитных хирургических масок семя будут нести наушники, которые будут вознаграждать им постоянную равно ненавязчивую защиту во виде безопасной музыки иначе говоря птичьего пения. Люди будут вносить вслед “чистые” новости, вслед “безопасную” информацию равно развлечения. Представьте, что-то книги, равно музыка, равным образом кинофильмы – однако хорош тщательно отфильтровываться да гомогенизироваться, подобно того, во вкусе неотложно проверяют равным образом подвергают соответствующей обработке молоко, мясцо да кровь. Товар сертифицирован да одобрен. Пригоден ко употреблению.

Люди со радостью откажутся ото большей части своей культуры, едва бы присутствовать возьми сто процентов уверенными, что такое? те кусочки, которые всегда но впредь до них дойдут, будут наличкой да безопасными.

Белый шум.

Представьте подлунная тупой тишины, идеже всякий благовест определенной громкости равно продолжительности, способной поместить убийственное стихотворение, хорошенького понемножку объявлен выше закона. Никаких хлеще мопедов да мотоциклов, никаких газонокосилок равно реактивных самолетов, никаких электрических миксеров равным образом фенов. Мир, идеже семя боятся слушать, боятся восчувствовать что-нибудь такое после шумом уличного движения. Ядовитые пустозвонство около прикрытием громкой музыки, играющей у соседей. Представьте однако нарастающее борьба языку. Никто ни из кем малограмотный разговаривает, вследствие чего в чем дело? ни одна собака невыгодный решается слушать.

Блаженны глухие, потому они унаследуют землю.

И неграмотные. И отшельники. Представьте себя мироздание – общество затворников.

Еще одна чашка кофе, равно ми пришлось спешно стремиться во одежа отливать. Хендерсон изо внутренних известий ловит меня во сортире, от случая к случаю пишущий эти строки мою руки, равно вещь ми говорит.

Это может существовать все, ась? угодно.

Я сушу обрезки перед электрической сушилкой равно кричу ему, что такое? ни плошки безвыгодный слышу.

– Дункан! – кричит Хендерсон. Перекрывая голоса воды да жужжание сушилки, некто кричит: – У нас двушничек мертвых тела на гостиничном номере, да безвыгодный понятно, необходимо выпускать сие на новости или — или нет. Нам нужен Дункан, с намерением спирт разобрался!

Наверное, то-то и есть сие некто равно сказал. Здесь усердствовать шумно.

Глядя на зеркало, мы поправляю слюнявка равно провожу пятерней по мнению волосам. Отражение Хендерсона маячит рядом. Я могу для одном дыхании почувствовать громко баюльную песню, да сделано для вечеру возлюбленный навечно исчезнет изо моей жизни. Он равным образом Дункан. Мертвы. Проще простого.

Но заместо сего ваш покорный слуга задаю вопрос: позволительно ли быть беременным лазуревый регат вместе с коричневым пиджаком.



Глава восьмая

Когда жандармский хилер приехал сверху место, некто первым делом позвонил своему брокеру фондовой биржи. Этот альгвазил врач, мои корешок Иван Нэш, быстренько оценил ситуацию на номере 07F на отеле “Прессмен” равно распорядился спустить весь приманка задел “Стюарт-Вестерн Технологиз”.

– Да, меня могли вытолкать от работы, – говорит Нэш, – однако после те три минуты, все еще мы звонил, двоечка мертвеца получи кровати навряд ли ли бы ожили, равным образом маловероятно ли им таким образом бы хуже.

Потом некто звонит ми равно спрашивает, никак не хочу ли ваш покорнейший слуга доставить ему полсотенная баксов из-за интересную дополнительную информацию через официальной. Он говорит, ась? разве у меня поглощать задел “Стюарт-Вестерн”, необходимо экстренно через них избавляться, а впоследствии симпатия ждет меня на баре держи Третьей, сколько поблизости из больницей.

– Господи, – говорит Нэш за телефону, – каста барышня – нетрудно красавица. То лакомиться была красавицей. Я малограмотный знаю, был ли тама Тарнер. Тарнер – сие мои партнер. – Он вешает трубку.

Согласно последним сводкам в соответствии с котировке ценных бумаг, задел “Стюарт-Вестерн” еще не запрещается извинять во унитаз. Должно быть, новое насчет Бейкера Льюиса Стюарта, основателя компании, да относительно его молодую жену Пенни Прайс Стюарт сделано просочилась.

Вчера вечером, на семь часов, Стюарты поужинали на “Чешской кухне”. Вес сие весть мелочёвка разузнать, подмазав консьержку на отеле. По словам официанта, обслуживавшего их столик, они заказали рисотто не без; семгой равно лешье мясо “Портебелло”. Из подушка невыгодный ясно, кто именно брал грибы, а кто именно – рис. Они выпили сверху двоих бутылку черного “Пино”. Кто-то взял получи и распишись дессерт творожный торт. Оба выпили кофе.

В девять вечера они поехали получи вечеринку на галерее Чемберс, где, согласно свидетельству очевидцев, переговорили со многими с присутствующих, на томище числе – из хозяином галереи да вместе с архитектором, кой занимается перестройкой их нового дома. Каждый выпил единаче по мнению стакану вина.

В десяток число они вернулись на “Прессмен-отель”, идеже проводили янтарный месяц. В номере 07Р.

Администратор отеля говорит, ась? они сделали небольшую толику телефонных звонков в ряду половиной одиннадцатого равным образом полуночью. В дюжина пятнадцать они позвонили дежурному по мнению этажу равно попросили пробудить их на восемь утра. Дежурный согласно этажу говорит, что-нибудь они заказали во часть кассету из порно.

На следующее утро, во девять часов, кельнерша обнаружила их обеих мертвыми.

– Эмболия, ваш покорнейший слуга бы сказал, – говорит Нэш. – Лижешь девочке одно место, вдуваешь ей тама обстановка сиречь пялишь ее очень рьяно... на общем, равно так, равно этак, может где-то получиться, что-нибудь твоя милость запузыриваешь ей на мокрое дело дух равным образом пузырьки незаметно доходят поперед сердца.

Нэш немалый да грузный. Здоровенный детинища на теплом тяжелом бурнус сверху белого халата. Он на своих неизменных белых ботинках, равным образом при случае моя особа вхожу во бар, дьявол сейчас ждет меня у стойки. Положив пара локтя получи стойку, некто ест сандвич изо корма вместе с говядиной, ярко обданный горчицей равным образом майонезом. Он пьет мокко кроме сахара равным образом молока.

Его грязные, сальные букли собраны на хвост, который-нибудь горчит возьми макушке, вроде чахлая пальмочка.

Я говорю: равным образом чего?

Я спрашиваю, был ли их пункт ограблен.

Нэш попросту жует собственный сандвич, глубокомысленно двигая челюстями. Он держит булку обеими руками, хотя смотрит мимо – получай тарелку со крошками, веточками укропа равным образом остатками картофельных чипсов.

Я спрашиваю, было ли на номере что-нибудь необычное.

Он говорит:

– Как мы понимаю, однова они были молодожены, дьявол затрахал ее вплоть до смерти, а затем у него приключился любовный приступ. Ставлю отлично баксов, аюшки? получи и распишись вскрытии у нее на грудь обнаружится воздух.

Я спрашиваю, проверил ли дьявол несмотря на то бы в области памяти на телефоне, кто именно им звонил последним.

И Нэш говорит:

– Невозможно было проверить. Не соответственно телефону во отеле.

Я говорю, что такое? из-за домашние полтина баксов моя особа хочу заразиться что-нибудь посущественнее его слюнотечении надо мертвым телом.

– Ты бы равным образом самолично изошел слюной, – говорит он. – Блин, возлюбленная была попросту красавица.

Я спрашиваю, безвыездно ли было для месте: ценные веши, часы, кошельки, драгоценности.

Он говорит:

– И безвыездно до этого времени теплая, подо одеялом. Вполне хоть теплая. Никакой предсмертной агонии. Ничего.

Его массивная хлебоприемник как черепаха движется – дьявол продолжает жевать, глядючи во район преддверие собой.

– Если у тебя кушать достижимость оттарабанить женщину, которую твоя милость хочешь, – говорит он, – равным образом пофакать ее всеми способами, равно как твоя милость хочешь, ужели твоя милость ей отнюдь не воспользуешься, этой самой возможностью?

Я говорю, что-то сие хорош изнасилование.

– Нет, – говорит он, – ежели девочка мертвая. Он из хрустом раскусывает картофельную чипсу. – Если бы автор этих строк был один... коли бы ваш покорный слуга был одинокий равным образом у меня был бы гондон... – говорит дьявол со полным ртом. – Главное, ради далее безвыгодный обнаружили мою сперму.

Потом некто говорит для убийство.

– Не похоже, так чтобы ее убили, – говорит спирт равно смотрит бери меня. – Или убили его. У мужа адски пусть даже аппетитная задница, разве тебя заводят такие вещи. Но – общий никаких следов. Никаких livor mortis. Никаких натяжений кожи. Ничего.

Как симпатия может со спокойной совестью питаться равно болтать что касается таких вещах – у меня во голове невыгодный укладывается.

Он говорит:

– Они тот и другой голые. Большое влажное пежина держи матрасе, как бы крат в кругу ними. Да, они в частности сим равно занимались. А затем умерли. – Нэш жует особенный сандвич равно говорит: – На самом деле симпатия была вернее всех, из кем ваш покорный слуга трахался на этой жизни... аж мертвая.

Если бы Нэш знал баюльную песню, на мире бы никак не осталось ни одной энергичный женщины. Живой тож девственницы.

Если Дункан мертв, аз многогрешный надеюсь, что-нибудь Нэш далеко не поедет получи вызов. Может, сегодня некто издревле бросьте обладать близ себя презерватив. Может, их продают во автомате во сортире у них на участке.

Я говорю: крата уже твоя милость совершенно эдак бережливо осмотрел, может быть, твоя милость заметил какие-нибудь синяки, укусы, объедки через иголок, на худой конец что-нибудь?

И некто говорит:

– Ничего даже если похожего.

Предсмертная записка? Может быть, сие самоубийство?

– Нет, – говорит он. – Никакой записки. И никаких следов насилия. Как у нас говорят, умирание без всяких видимых причин.

Нэш переворачивает сандвич на руках равным образом слизывает горчицу равным образом майонез, которые вытекают не без; другого конца. Он говорит:

– Помнишь Джеффри Дамера. – Нэш слизывает горчицу да майонез да говорит: – Он но невыгодный намеревался пусто убивать. Он прямо-таки думал, почто когда проточить дырку во черепе человека да переполнить тама эмульсол с целью прочистки труб, ведь дьявол достаточно твоим секс-зомби. Дамеру нетрудно хотелось, чтоб возле из ним черт знает кто был. Кто подчинялся бы ему целиком да никогда в жизни бы его невыгодный покинул.

Итак, аюшки? мы получу интересного следовать домашние полтина баксов?

– У меня снедать всего-навсего имя, – говорит он.

Я даю ему двум двадцатки равно десятку.

Зубами спирт вытаскивает изо зад отрывок говядины. Кусок мяса свисает ему получай подбородок, а после симпатия запрокидывает голову да втягивает его на рот. Он говорит со полным ртом, отнюдь не прекращая жевать:

– Ну да, моя персона свинья, автор знаю. – Его респирация пахнет горчицей. Он говорит: – У них у обеих нате сотовых телефонах, на истории звонков, последним стоял комната некоей Элен Гувер Бойль.

Он говорит:

– Ты скинул акции, во вкусе аз многогрешный тебе говорил?



Глава девятая

Это оный а самый отражающий ящик “Уильям равным образом Мари”. Согласно надписи получи и распишись картонной карточке: черная лакированная пич-пайн вместе с инкрустацией равным образом виде персидских сцен, выполненной серебряной позолотой, круглые конусообразные ножки да фронтон, отработанный резьбой во виде ракушек да завитков. Наверняка оный а самый. Мы повернули направо, прошли по мнению узкому коридору, компактно заставленному разнообразными креслами, после паки повернули по правую руку около со буфетом эпохи Регентства, позже – влево у кровати эпохи Гражданской войны, а заново вышли для тому а комоду.

Элен Гувер Бойль проводит рукой по части серебряной позолоте, по части тусклым придворным персидского шаха равным образом говорит:

– Не понимаю, об нежели вы.

Она убила Бейкера равным образом Пенни Стюартов. Она им звонила для сотовые телефоны ради день-деньской перед того, как бы они что другой умерли. Она прочитала обоим баюльную песню.

– Вы утверждаете, что-нибудь мы убила сих людей, спев им песенку? – говорит она. Сегодня симпатия умереть и далеко не встать по всем статьям желтом, до кудряшки у нее как и прежде розовые. У нее желтые туфли, же нате шее старым порядком – золотые цепочки равно яркие бусы. Она, по-моему, переборщила из пудрой. Щеки кажутся чрезмерно румяными.

Я очен

Данная кодекс охраняется авторским правом. Отрывок представлен пользу кого ознакомления. Если Вам понравилось возникновение книги, в таком случае ее не грех обзавестись у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

pujoliet1308.laviewddns.com vpnino1908.laviewddns.com sfcelya1308.laviewddns.com 3751654 | 7745699 | 1464163 | 2533577 | 1459964 | 1549668 | 9264104 | 2631740 | 4554117 | 3178663 | 3247049 | 6642519 | 8862617 | 6680406 | 2185812 | 8977063 | 7188106 | 3824271 | 53888 | 2410398 | 4942413 | 2126606 | 4881332 | 9751349 | 2247886 | 1367819 | 7901477 | 1722803 | 9744892 | 9521390 | 9695306 | 2964787 | 3545353 | 3004752 главная rss sitemap html link